Теперь все мысли Амадеи были заняты одним вопросом: «А была ли птица? Если да, то, как объяснить      исчезновение ран, а если нет, то почему она приснилась именно ей?»

На Чайном дворе за одним столом сидели Дана-Мана и Уби. Большой самовар стоял тут же. Амо подсела к ним, пить чай еще не начинали. Ждали благодарственного слова, что-то типа молитвы, только адресованное Фредерику.

Рядом крутился карлик – Исаак, абсолютно не стесняясь, заглядывал в рот, иногда задерживаясь у какого-либо столика, вот и теперь остановившись у их.

– Ой, не нравится мне этот лилипут! – покосилась в его сторону Уби.

– Тсс, – шикнула Дарья – он хоть и глухонемой, а по губам читать умеет – она сказала это громко, но         прикрыв рот ладонью.

Карлик метнул в японку пристальный взгляд.

– Видишь? – дополнила она сквозь ладони, на сей раз Исаак никак не отреагировал.

– То и к лучшему, – выпалила Уби, – Человек во время чайной церемонии расслабляется, возможно, хочет побыть один! – слово «один» она нарочно демонстративно повторила, да еще подняла указательный палец.

Исаак заулыбался и пошел прочь, все же прихватив своими маленькими ручками немного сухофруктов с их стола.

– Какая мерзость! Не стану есть из этой пиалы! – совсем рассердилась девчонка.

– Ты, что брезгаешь, потому что он карлик? – недоуменно спросила Манна.

Уби кивнула.

– Но разве он уродливее нас? – укоризненно добавила Данна.

Глаза Уби забегали, и Амадея поняла, сейчас она ляпнет еще что-нибудь, и поспешила сменить тему:

– Кто из Вас получил перья?

Данна улыбнулась.

– Я! Я! А Манна нет, она не слышит!

Уби подхватила:

– Я тоже не слышу, Коко получила, и еще много кто!

– Что слышите-не слышите?

– Звуки природы, голоса, которые говорят, что я пришла сюда не напрасно.

– А мне отрезало пальцы, – девушка указала на руку, – а потом они вновь появились, и я тоже слышала      голос Черносмертника — хотела поддержать разговор Амадея.

– Кому отрезало? Амо, ты не в себе! Что ты такое говоришь?

Девушка поняла,  ей навряд ли кто-то  поверит. Она решила, что разумнее будет пока никому не рассказывать обо всем этом:

– Да, что-то мне не хорошо, пойду, прилягу.

Амадея отправилась в свою комнату и заснула, ей вновь снилась птица – Оди.

***

Она проснулась глубокой ночью, и обнаружила, что Глеб спит у нее в ногах, свернувшись калачиком. Из его кармана торчали два серебряных пера, которые он спрятал накануне. Амо улыбнулась. Она осторожно вылезла из-под одеяла и вышла на улицу. Ей хотелось насладиться звуками природы, божественной тишиной.

Но через несколько мгновений, в стороне Красного Двора, Амо увидела силуэт высокого худого мужчины в рясе с лампадкой руке.  Вслед за ним, вприпрыжку, вырисовывался знакомый силуэт Исаака. Они шли очень осторожно и молча (хотя с глухонемым особо не поговоришь).

– Странно… – едва вымолвила Амо, и сразу почувствовала, что ей зажали рот, и силой развернули.

Это был Глеб, он жестом показал: «Тсс!», затем отпустил ее и поманил обратно в комнату.

– Ты же знаешь, что ночью нельзя покидать комнат, зачем ты вышла, да еще и одна?

– Я просто…

Глеб не дал ей договорить:

 – Я кое-что не рассказал тебе, дело в том, что несколько недель назад убили одного наставника, и сделал это один из членов «Знака». Фредерик не знает где искать убийцу, среди учеников или учителей. Уничтожили его главного советчика, правую руку – Порфисая, тело нашли, но значок в виде цветка, пропал. Дафнис принес его только недавно. При произнесении клички животного, Амо сразу вспомнила, как назойливый кот все крутился возле нее, отрывая брошь от подола платья.

– Я видела тело! – зачем-то быстро призналась Амо, – нож со «Знаком», еще огромную птицу, и брошь тоже  я взяла…

– Хорошо, только никому об этом не говори, не наводи панику, спи…– он закрыл ей рот платком,  она потеряла сознание,  аккуратно положил  на кровать.

История Оди

Амадея не любила навязываться, но этот Оди казался слишком самоуверенным, орешком, который никому не под силу расколоть. Именно так за глаза называли его.  В глубине души Амо верила, что уж ей это точно по плечу. Она решила под любым предлогом заставить Оди обратить на нее свое внимание.

Девушка подошла к его дому и услышала, будто тот с кем-то очень громко разговаривает. Она посмотрела в замочную скважину.

– Это моя жизнь, и моя история!!! – кричал Оди. Его глаза были залиты кровью, волосы взъерошены. –           Я прошу вас, оставьте меня в покое!

Амо слушала и не решалась войти или хотя бы постучать.

Вдруг дверь сама отворилась, и оттуда выбежал хозяин, он чуть не сбил с ног девушку, прокричал, глядя ей прямо в глаза:

– Опять ты! Что ты ходишь за мной по пятам, тебе, что больше заняться нечем?!! Убирайся, иди к своему юнцу!!! – и он побежал в сторону реки.

Амо заглянула в комнату – там никого не было, поняв, что Оди не в себе, она все же решила, что больше не пойдет к нему.

– Много чести! – присовокупила она, – а что это за юнцу… Боже! Это он про Глеба!

Глеб, как обычно, оказался легок на помине. Уже стоял и ждал ее. Амадее стало как-то неловко, вдруг другие думают, что у них с Глебом что-то есть, чушь, конечно, но мало ли, что людям в голову взбредет! И Амадея поспешила пройти мимо.

– В чем дело, ты, что, обиделась за ночь?

За спиной кто-то недвусмысленно присвистнул. Девушка обернулась, это был Оди, подмигнув ей, он быстро проскользнул в свою комнату, хлопнув дверью.

Глеб стоял и смотрел на нее.

– Этот дятел, а строит из себя павлина! Да что он о себе возомнил, что он еще за птица?! – Амадея сыпала грубые сравнения в его адрес.

– Так я и думал! – перебил ее монолог мальчик, – ты по уши втюрилась в этого сноба!

Амадея набрала воздуха в легкие, собравшись вылить целый поток порицаний и в сторону Глеба, но он продолжил, не дав ей вставить и слова.

– Не хотелось бы тебя расстраивать, но Оди дал что-то вроде обета любви, то есть  никогда больше не влюбляться.

– Что значит больше? – Амо вся подалась вперед.

– Ты многого не знаешь. Здесь, в усадьбе Фредерика и на острове, у каждого предмета, а тем более человека, есть своя история. Что-то вроде легенды.

История Оди очень красива и трагична. Раньше, когда его звали Диенцио, он полюбил одну замечательную девушку, Диану. Они собирались пожениться. Но вот однажды в город приехал Фредерик, он искал талантливого парня, и разглядел его в Оди.  Тот наотрез отказался ехать без возлюбленной. Фредерик не стал препятствовать, к тому же Оди научил Диану виртуозно играть на скрипке, и когда они играли в четыре руки, то люди бросали все свои дела и слушали их божественную музыку.

Но «злые недруги» рассказали Диане, что Диенцио не любит ее, что он слишком тщеславен и бросит ее при первой же возможности.

Когда пришло время отправляться в Долину, Диана попросила вечером попрощаться с отцом и матерью,        а утром они должны были встретиться на площади. Но утром она не пришла. Оди ждал долго, до полудня, вдруг он разглядел в толпе фигуру Кирины, сестры Дианы. Она бежала и плакала. Молча отдала ему листок и исчезла.

Дрожащими руками Диенцио прочел: «Ты оковал меня, нет жизни там, где ты слишком нужен, и нет жизни здесь, где не будет тебя! Я ухожу, прощай! Сыграй, на прощание, нашу арию! Твое место среди великих, мое –   среди безликих!»

Оказалось, что ночью она бросилась  с обрыва в реку и разбилась.

Он долго играл их арию: «Зачем сжигаешь ты любовь в огне», очень печально пела в одиночестве его скрипка. А когда за ним пришел Исаак и спросил он ли, тот Диенцио, которого выбрал Фреди.

И Оди крикнул в ответ:

– Odi!!! Меня зовут – Odi!

Глеб замолчал и взглянул на Амо, Оди с латинского – ненавижу, так? Амо –люблю! Как тебе, а? Odi et Аmo  – «Ненавижу и люблю!»

Глаза Амадеи были наполнены слезами.

– Бедный Оди, он же ни в чем не виноват! – уже не слушала продолжения девушка.

–  Давай теперь, ты будешь его защищать! У него, между прочим, на этой почве крыша съехала, ему то эта Диана мерещится, то еще кто…

Дверь отворилась, и на пороге возник он, как всегда величественный и спокойный.

– Ты ко мне? – спросил он, будто всего предыдущего не было.

Амо смотрела на него исподлобья, она мотнула головой и поспешила к своему дому, Глеб семенил за ней.

– Сегодня день Великого испытания, не забывайте об этом, – крикнул Оди им вслед, – это не просто    за-нятие!

Глеб тяжело вздохнул, а Амадея, как обычно, не придала никакого значения  словам. Голова была занята этими легендами и на языке крутилось: Odi et amo! Odi et amo!