–   Все кончилось, ты свободна, моя девочка!

–  Папа, папочка! – Амадея поспешила обернуться, чтобы обнять отца, но увидела совершенно незнакомого мужчину, хотя его глаза показались родными. Амо отскочила в сторону и приготовилась бежать.

Человек жестом остановил ее.

Это был крепкий мужчина, лет сорока пяти с седыми волосами и пухлыми губами, он явно выглядел бы моложе, если бы не глубокая вертикальная морщина, рассекающая переносицу пополам. Из-за его спины показался юноша, красивый и сильный, с голубыми, как небо  глазами.

–   Все кончилось, –  повторил красавец, –  Амо, твое желание сбылось! Это я – Даниил!

Амадея потеряла дар речи, глаза опять начали жечь слезы, но теперь это были слезы радости. Она бросилась к нему, ковыляя своей ногой. Мужчина слегка вздохнул, и в этом самом вздохе, она узнала Глеба.

Теперь, всмотревшись в его лицо, Амадея увидела, того самого мальчишку, она крепко обняла  его.

***

В усадьбе Фредерика было тихо, казалось никто  раньше здесь никогда не жил. Три темных силуэта плелись вдоль Дворов, на небе разгорался закат.  Лишь когда Амо засмеялась очередной шутке Глеба, где-то щелкнул     засов.

Навстречу им бежали Дана – Мана и Коко, они были очень счастливы видеть Амадею, с осторожностью поглядывая на ее спутников.

–  Что не признаете, а так! – и Глеб состроил свою привычную гримасу, близняшки ахнули и принялись его расцеловывать.

Тут из своих домов вышли и другие люди, заиграла музыка.

В этой суете никто не заметил, как Даниил незаметно проскользнул в комнату Фредерика. Здесь он опустился на колени, обнял безжизненное тело отца и заплакал.

Он был рад и глубоко несчастен одновременно (но он, был бесконечно одинок в своем горе).

–   Ничего, мы никому не расскажем правды, – рука Глеба опустилась на Данино плечо. – Мы не станем порочить честное имя наставника.

–   Что ж, спасибо, но…  я… можно… мне… – слова путались, наконец, он сказал твердо и абсолютно  уверенно:

– Я продолжу его дело!

Глаза Глеба недвусмысленно округлились.

– Нет, конечно, я не стану ловить Птицу, нет. Я буду охранять Черносмертник, и раскрывать новые таланты, находить новых гениев, в память об отце! И о том, что его миссия была не напрасна… Изначально…

***

Наступило долгожданное утро.  Утро, когда нужно было возвращаться домой.

Амадея  с трепетом в душе собирала  свои вещи. Достала большую коробку из под кровати. Ее переполняли самые разные чувства: ностальгия, радость, печаль от того, что не сбылось и счастье, которое, она знала, ждет ее впереди.  Ее взгляд остановился на свертке с  краскам, теми самыми которые когда-то подарил ей Оди. Во времена их непродолжительных отношений она совсем  позабыла о своем театре,  о куклах, о предназначении.

А что же случилось с Оди? На все вопросы об этом Глеб увиливал от темы, и девушке стало ясно, что, добром дело не кончилось.

Она взяла в руки скрипку, на которой было написано: «Диана», и не почувствовала никакого колющего щекотания в сердце, как это бывало раньше. Амадея поняла, что  ничего не осталось в ее душе, все чувства были затоптаны, убиты предательством и безразличием.

За окном мелькнула небольшая фигура какого-то человечка,  Амо вздрогнула. Быстро подбежала к окну – никого. «Наверное,  показалось» – утешала она сама себя, стараясь не думать больше ни о любви, ни о страхе. Глеб вызвался сопровождать Амо до самой ее деревни, чтобы  затем вернуться на остров,  помогать Даниилу в делах.

Девушка клятвенно пообещала, что непременно исполнит свою мечту, о которой она уже стала порядком забывать.  Она решила, создав несколько красивых кукол,  первый спектакль поставить на острове Черносмертника. На вопрос Коко, о чем будет ее история, последовал однозначный ответ: «Разумеется, о Вас, о Гении, что живет в каждом из нас!»