ХРИСТИНЫ

С тех пор я ни разу не видел профессора, ни на учебе, ни на одной из своих нынешних работ. Это не казалось мне странным. Какая-то доля сомнения возникла на миг в моей голове, но тут же исчезла без следа.  Я должен был отказаться, быть преподавателем, что за чепуха! Отец хотел, чтобы я был в государстве, я хотел, наверное.

Скоро наступал срок ГОРГа, и я очень надеялся, что он станет для меня судьбоносным. Ведь после трех раз можно было подавать прошение на службу, если не было «красных лампочек», разумеется.

Вот и сейчас, вспомнив старого профессора, мне вновь захотелось спуститься в «подполье», то есть нижний город. Я несколько раз бывал там мимоходом.

Люди мирные, но смотрят на тебя как на приведение, видимо, бояться чужаков.

Я долго спускался по раскрошившейся лестнице. Какие-то грязные мужики, опаленные солнцем, вповалку спали на траве. Их тела были безобразные и безжизненные. «Разве можно так спать?» – пронеслось в моей голове.

Я миновал их, когда мне навстречу выбежала девушка. Кудрявые волосы игриво переливались на солнце. Ветер поднимал подол ее красного платья. Она придерживала его одной рукой, застенчиво поглядывая в мою сторону.

Темные волосы в сочетании с загорелой кожей придавали ей книжный  образ. Она была очень красивой. Девушка наклонилась над одним из мужчин и принялась расталкивать его.

– Вставай, пап, вставай, а то голову напечет! – говорила повелительным тоном она.

Мужчина лишь мычал и отмахивался рукой. Затем перевернулся на другой бок и захрапел. Девушка тяжело вздохнула, потом зло посмотрела на меня. Так, будто я ей что-то должен.

– Что уставился? – враждебно произнесла она, явно не ожидая ответа.

– Что с ними? – не найдя ничего подходящего спросил я.

– Что-что! Что пьяных никогда не видел?! – она на секунду замолчала. – Ах да, у вас же там совершенное общество!

Она сняла тонкий платок со своих плеч и накрыла им голову отца. Потом развернулась и пошла вглубь улицы. Ее доброта и резкость сразили меня наповал. И первое, что я хотел сделать – это попросить у нее номер ID, но вспомнив суровый взгляд, которым она одарила меня пару минут назад, передумал.

Я шел за ней, мечтая хотя бы познакомиться. Поравнявшись с девушкой, решил прочесть ей несколько строк собственного сочинения, ведь раньше, насколько мне было известно, девушки были без ума от поэзии (а она, наверное, была такой же древней, как все христины-динозавры):

Теперь нет ничего —

Пустота…

И остался бездонный покой,

Но так громко кричит душа

По ночам, слыша стон и вой!

Это сердце стонет в обиде,

Это просто пульсирует боль,

Ты хотел бы всегда ненавидеть,

Но с тобою живет… любовь.

По мере прочтения ее шаги становились все короче и медленнее. Я понял, что на верном пути. Наконец она совсем остановилась и пристально посмотрела на меня.

– Ты что дурак? – серьезно спросила она.

Я проглотил последние слова, не понимая, что происходит.

– Думаешь, что в нижнем городе живут одни идиотки, да? Зачитал какую-то лабуду, они уши развесят и все, пойдем за уголок?

Ее нахрапистость выбила меня из колеи. Вся женственность образа растаяла под натиском грубых слов. Она не могла оценить никакую поэзию. Я подумал, что в сто раз более тонко мыслю, чем она.

Я был подавлен. На секунду мне показалось, что она та самая девушка, которую можно узнать среди сотен других. Но нет. Я ничего не ответил. Развернулся, чтобы не терять зря время.  Но тут с ней что-то случилось.

Видимо, почувствовав мое искреннее разочарование, девушка вдруг стала мягче. Она улыбнулась, затем засмеялась таким заразительным смехом, что я понял, что больше не сержусь на нее.

– Ты странный, – уже дружелюбно сказала она.

– Знаю, мне все говорят, – в голове эхом звучала эта фраза. Здесь я тоже выглядел странно.

Мы шли мимо низких домов с маленькими окнами и цветными крышами. Всюду на клумбах росли яркие цветы. Воздух показался мне другим, не таким как у нас.

– Я Марк Иванков, – по обыкновению представился полностью.

– У-у! Я Аня. Анна, – поправила она сама себя. – Здрасьте, здрасьте, – говорила девушка всем встречным, мотая головой по сторонам.

Она казалась мне забавной.

Пройдя мимо всех домов, мы вышли к огромному водоему, это была не речка, а скорее море.

– Красиво, да? – Анна посмотрела на горизонт, потом на меня.

Я почувствовал себя неловко, так, как должна чувствовать себя девушка в компании незнакомого похотливого парня, а не я. Но она излучала уверенность, и это восхищало меня. До этого все девушки казались мне жеманными и несерьезными. А Аня была другой.

– Где ты работаешь, – спросила она.

– Я системный админ…

– Ну, понятно, как все, – не дала договорить она, — а в ин-реале какой персонаж предпочитаешь?

– Разные, а ты?

– Тоже…

– Там есть одна скрытая локация… «Горы мучений», слышал?

– Что-то знакомое, – соврал я.

– Ясно… если что там встретимся, сюда больше не приходи, ладно?

Она встала, разглаживая свое платье, давая мне возможность лучше рассмотреть ее округлые бедра.

– Ладно, – повторил я, Анна ушла.

Смеркалось. Я поспешил преодолеть многоступенчатое препятствие до наступления темноты. Было как-то не по себе идти одному по этим пустым улицам. Некоторые староверы смотрели на меня в окна, другие выходили на крыльцо своего жилища и провожали долгим взглядом.

На траве, где днем лежало несколько пьяных мужиков, остался всего один дед. Он не собирался никуда идти или просто не мог встать, я так и не понял, но когда уже проходил мимо, его костлявая рука схватила меня за штанину. Я вздрогнул. Это позабавило старикана. Он раскрыл свой беззубый рот и принялся гоготать, отчего его морщинистое лицо стало еще безобразнее.  Собравшись с мыслями, я дернул ногой, но рука деда оказалась довольно цепкой.

– Какой сеньор-мажор, не найдется ли мелочи для бедного почтенного се… апчхи! – он собирался сказать еще что-то, но вдруг чихнул. Его рука ослабла, и я высвободился. Во все стороны разлетелись тысячи капель его слюней и соплей, он принялся утирать засаленным рукавом лицо. Это было ужасное зрелище. Он ругался, что я не дал ему ничего, и надушился такой дурью, что он чуть не задохнулся.

У нас не было никаких денег, все записывалось на баланс идентификатора, уже десятки лет. Я бы мог перечислить ему сумму, но для этого должен был посмотреть его номер, то есть перевернуть кисть, а мне не хотелось касаться его рук ни под каким предлогом. Я дал ему свой моноблок, перенеся все данные в резерв. У меня было несколько новеньких на всякий случай дома, а этот он мог неплохо продать. Он очень обрадовался и принялся демонстрировать свой ID, но теперь-то я знал, что этого достаточно и не стал даже копировать его. Дедок разозлился и уже позабыл мою доброту в виде моноблока, он тут же принялся оскорблять меня и всех моих родственников.

Я скорее выбрался наверх. Меня ждала нормальная цивилизация. Тысяча огней и голограмм, тысяча людей… Но отчего-то в голове мелькала красная юбка, приподнимающаяся на ветру.

Добавить комментарий