ВЫБОР

Едва голова коснулась твердой подушки, тут же сработал сигнал подъема. Вставать было очень неохота, но ничего не поделаешь. Быстро изменив режим цвета я сел за свою панель для передачи информации.

Алена постоянно предупреждала меня о том, что все мои действия носят исключительно информативный характер и не влияют ни на какие действия всей силовой группы. Но я верил в это с трудом. Все же людям свойственно недооценивать юный пытливый ум подростка.

Я поменял цвет одежды на графитовый, чтобы не выделяться в темноте и пошел к храму.

Двери и окна в нем были забиты досками, как я и предполагал. Ни звука, ни скрипа. Всего в квартале отсюда находился Л-контейнер. Какое-то время я топтался у входа, но потом решил уйти. И вот в тот момент, когда я отвернулся от храма на девяносто градусов, входная дверь приотворилась, из отверстия высунулась крючковатая рука и поманила внутрь.

Мне было немного не по себе, да что там говорить, я сильно перепугался и даже подумывал вернуться назад. Но наконец вспомнил, как рассказывал всем, что мечтаю о настоящих и опасных приключениях на государственном уровне. Вот он шанс проявить себя! Я аккуратно переступил порог храма.

Повсюду горели свечки и маленькие лампадки. Людей было много, навскидку человек пятьдесят. Какое-то время они смотрели на меня. Следили за тем как я переставляю ноги, опасаясь нарушить их тишину. Удостоверившись, что все нормально – они запели. Сначала мужскими голосами, затем их подхватили женские. Мелодия казалась мне очень знакомой, но я не мог понять откуда знаю ее.

Я понял, что это была молитва. Эта музыка успокаивала и даже вводила в какое-то состояние невесомости. Я был поражен. Я чувствовал ее и чувствовал присутствие людей. Они казались мне живыми и полными. Не такими как все остальные.

Там же я увидел Аню. Она стояла, опустив голову. Смиренно и не двигаясь, изредка крестясь. По привычке я скопировал номер ее ID, только потом решил заговорить.

Странное место… – начал было я, но она сурово посмотрела на меня, а люди вокруг зашикали.

Я понял, что здесь нельзя было разговаривать, но без какой-либо коммуникации не было смысла оставаться в этом помещении. К тому же спустя примерно двадцать минут меня начало мутить и голова закружилась. Первое приятное впечатление растаяло как дым. Я выскочил на улицу, жадно глотая воздух. Она вышла за мной.

Первый раз? – спросила девушка, отвернувшись чтобы покреститься на выходе из храма.

Ну да, странное место, – начал я.

Я Анна, а вы? – ее официальный тон обескураживал. Ведь мы были уже знакомы.

Марк, Марк Иванков.

Об этом месте мало кто знает, как ты нашел нас?

Работа такая, – я улыбнулся, а девушка очень напряглась.

Да шучу, – попытался исправить ситуацию я, – ко мне подошел один тип в шляпе с квадратными полями, колоритная личность.

А Пахом, тогда все нормально, у него глаз наметанный.

Больше она ничего не сказала, кроме того, что ей нужно уже идти домой, ведь завтра снова на работу. Работой считалось ее превращение в жертву.

Зачем тебе это, я не понимаю! Зачем жить прячась в подполье, когда можно наслаждаться нормальной жизнью? В гуманном, почти прекрасном обществе? – от последних слов меня самого чуть не вывернуло наизнанку. Я понял, что мозги мне все-таки промыли.

Ты называешь жизнью бесчувственных жителей планеты, не способных на эмоции, зомбированных, полных правил и предрассудков.

Это смешно! – не выдержал я. – Предрассудки – это как раз-таки вера в эфемерного Творца всего бытия. Нежелание подчиниться единому строю, жажда выделиться любой ценой, в том числе безмозглостью!

Анна сверлила меня взглядом. Она отвернулась и вот-вот должна была сбежать, а мне не хотелось. Я попытался взять ее за руку, но она отстранилась и пошла в сторону темнеющих силуэтов стоэтажных домов.

Все бывает впервые, – бросила на прощание она, – даже великий Пахом когда-то ошибается.

Она застучала широкими каблуками по твердому железобетонному покрытию. На котором не было ни единой зеленой травинки. Я тоже пошел домой, размышляя о случившемся.

Это было невероятно. Тысяча людей, живущих по принципам староверов прошлого столетия! В Анне был какой-то магнетизм, она отличалась от всех девушек, с которыми мне приходилось близко контактировать. А на сегодняшний момент их было всего две – Алена и Лера.

Я достал координаты и номер Анны, что-то подсказывало, что не стоит сдавать ее со всеми потрохами. Тогда я изменил одну цифру, абсолютно ничем не руководствуясь, взяв ее из головы. Маленький червячок совести начал грызть меня, но я понимал, что если в данной ситуации поступлю по всем правилам, этот ползучий превратится в огромного змея, который в конце концов сожрет меня целиком. Я был спокоен. Тем более, что меня почему-то отправили на другой объект, где целый день занимался наблюдениями за дикими племенами «мезазойцев» – отдельной группой людей, живущих в самой южной части страны. Они были древнее динозавров. Просто ели, спали и снова ели-спали. Жизнь их была коротка и однообразна. Но по своим наблюдениям я понял, что многие из них по-настоящему счастливы. Не мучаясь вечными вопросами бытия и своим «горем от ума» эти люди жили не таясь, и ни на что не претендуя. В какой-то степени им можно было даже позавидовать. Здесь я встретил одного мастера по дереву. Он умел говорить на нормальном русском, хотя изредка все же проскакивали местные словечки. Он-то и рассказал мне обо всем что творилось в мире. Это была целая история человечества, о которой мне не приходилось ничего слышать раньше.

Силовые структуры, такие как я занимались всего-навсего истреблением мирного населения людей. Этаких повстанцев, которых никто бы не видел и не слышал, если бы ни одно но. Среди этих примитивных единиц населения встречались поистине выдающиеся умы, гении, мечтающие не только о научной революции, но и революции социальной.

Зачем им это? – недоумевал я.

Просто потому что у них в груди не камни, а настоящие сердца, Марк, – он посмотрел на меня обреченно. – Неужели быть убийцей ни в чем неповинных людей достойное дело для такого благородного человека, как ты? Я промолчал, он усмехнулся. Взаимная симпатия, объединившая нас в начале улетучилась без следа. Я принялся наблюдать за «полуживотными», он пошел своей дорогой.

Вечером его слова зачем-то снова возникли в моей голове, а вместе с ними и воспоминания о маленьком Антошке. Эти люди, которые считают, что у них есть сердце могут разбрасываться громкими словами, называть меня убийцей.

Я был самым праведным подростком из всех, которых знал лично. У Славика были суицидальные наклонности, у Артема – сигареты и коктейли, у Дрона, я был не рад тому, что узнал о нем, хотя если разобраться он сюда не идет, какой же он подросток, скорее «дядя». Весь день я думал об Анне. Да, в жизни она была красивее чем любой персонаж ин-реальности. Она мне понравилась. Я мог проверить ее айдишник, чтобы понять нашу совместимость, но не стал этого делать. Признаться, наверное, просто боялся, что совпадений будет меньше пятидесяти процентов, а это полное несоответствие. Но что-то внутри меня подсказывало, что она моя, моя половинка что ли… Что это могло быть, сердце?

Я отрицал чувства между двумя людьми, но верил в родственные узы и дружбу. Быть может, в мире есть место и чему-то другому. Мне захотелось разобраться во всем и я отправился к подножью гор, где обычно принимала свою порцию боли Анна.

Ее не было нигде, я не видел следов борьбы или пятен крови, характерных для данного мероприятия, скорее всего она не приходила сегодня. Я даже забеспокоился. Побегал по горам взад и вперед, посетил подполье и нигде не встретил никого знакомого.

Сняв шелем, я решил отправиться в храм Христа. На пороге мне встретились мои коллеги. Вид у них был серьезный, как всегда.

Куда это мы, на ночь глядя, – начал официально Серега.

Да так, хотел прогуляться… – я не хотел посвящать всех в свои дела и пристрастия, поэтому и соврал.

Хм… как наблюдения за папуасами, понравилось?

Так себе, – отозвался я.

Никого странного не встречал?

Теперь я понял, что за мной была слежка, или встроенный датчик сообщения координат. В любом случае скрываться было бесполезно, поэтому я признался.

Был один чокнутый с «горящим сердцем», – и все, вроде.

Да, видали и мы его… Ну, давай, до завтра.

До завтра, – повторил я.

Идти куда-либо было опасно, поэтому я не пошел. Решил на всякий случай еще раз выйти в горы. Анна была там. Она была лисой, а я драконом. Мы встретились возле водопада фэнтезийном мире. Я подумал, что было бы очень красиво если бы она предстала передо мной в образе эльфийки, полуобнаженной эльфийки.

Она, будто прочитав мои мысли кокетливо махнула рыжим хвостом у меня перед носом. Затем положила на длинный ворс свою прелестную мордочку и сказала:

Эдик пропал. Его никто не видел, вообще мало кто знал его, он был затворником. Но вчера не пришел на службу, его ID одной серии с моим, поговаривают, что началась «вырезка опухоли». Я вспомнил, как изменил код и что-то екнуло в груди.

Чего-о? – протянул я.

Мы, обычные староверы, но среди нас есть и свое течение повстанцев, людей не желающих подчиняться государственному аппарату. На них охотятся бледнолицые.

А вас, что все устраивает?

Вполне, – у нас есть свои меценаты и совсем скоро профессор Хлебов сможет всех нас переправить на остров.

Я не знал, что сказать в данной ситуации, Анна продолжала.

Там не будет камер, режима и дурацких айдишек, мы хотим жить как наши предки – любить, страдать, ошибаться, рожать детей и видеть, как они взрослеют, помнить каждый миг, а не набор соответствий. Профессор уберет наши номера, остров выкуплен и неприкосновенен. Все должно быть хорошо, но подводный шаттл прибудет через несколько дней, а повстанцы лютуют. К тому же среди наших появился предатель!

Мне стало как-то не по себе еще и от того, что зачем-то она вдруг решила рассказать обо всем мне, человеку которого видит второй раз в жизни. Я понял, что это своего рода проверка.

Да, я работаю в госструктуре, но я не знаю твоего Эдика! – это была такая биполярная правда, с одной стороны я не знал Эдика, и получается, никого не предавал.

Мы хотим взять тебя с собой, Пахом почему-то хочет и… – она замолчала.

А почему я должен бежать неизвестно отчего, кого? Если я захотел бы перейти на вашу сторону, то, безусловно, сражался за свои свободы, я бы выступил с повстанцами.

Брось, это не война, а массовое уничтожение. Как только эти сто человек выйдут на «поле битвы» их охватит ультразвуковая волна, в течении нескольких минут они погибнут на месте. Поверь, я это уже видела.

Мне стало плохо. Но я собрался.

Я не выдам вас, но никуда не побегу, мой долг в другом… – немного неуверенно отчеканил я. И взмахнул крыльями, чтобы взлететь.

Смотри сам, к сожалению, я не принесла кое-что, одну вещицу… – я уже не слушал ее, нужно было скорее забыть все это как страшный сон, но в порывах ветра я все же расслышал:

– …из вереска! Понял!

Я остановился.

Что? Что ты сказала про вереск? Марра просила принести тебе эту воду в храм, но ты не пришел.

Кто эта Марра? – в моей душе появилась маленькая надежда снова увидеть мать.

Одна очень уважаемая женщина, к ней все прислушиваются, она тоже говорила про тебя. Она видела тебя в храме лишь мельком, ты чуть не сбил ее с ног, когда выбегал. Сказала, что видит в тебе эмоции, хотя я сомневаюсь.

Ноги подкашивались, руки не слушались, я испытал настоящую радость, какой не помнил со времен своего детства. Это было так прекрасно, что я не мог устоять на месте. Я взмыл в небо и растворился в облаках, я долго-долго парил в ин-реальности, а когда вернулся лисички-сестрички уже не было.

Я снял шелем.

Что теперь? Все изменилось само собой! Я буду жить на острове, где нет режима, ГОРГа, службы. Буду заниматься спортом на свежем воздухе, читать книжки, надеюсь там будут книжки… А что если нет? Что если тот примитивный мир окажется в сто раз хуже моего прогрессивного мира? Я хотел встретить мать и разузнать все получше. Уже собрался выскочить из квартиры, как дверь сама слетела с петель. Передо мной стояли коллеги во главе с Аленой.

***

Кажется ты забываешься, – грубо произнес Артем и кинул меня в угол комнаты. – Выбирай на чьей ты стороне?! – в разговор вмешалась Алена. Она вынырнула из-за спины амбала и подошла ко мне почти вплотную.

Ты заигрался, Марк, пора бы и честь знать! – она достала из кармана малюсенький моноблок и через мгновение в висок вонзилась робо-пиявка.

Всего лишь несколько секунд она считывала информацию, считав и то, что я неравнодушен к Ане.

Она пустышка, Марк, почему все так, – спросила неизвестно у кого Алена. – Я в сто раз лучше ее, в сто! – она разозлилась и замахнулась, чтобы ударить меня, но я ей этого не позволил.

Перехватив запястье, я шепотом спросил:

Что, старшие по званию тоже способны на эмоции?

Она ничего не ответила, одернула руку и пулей вылетела из комнаты.

Пиявка отвалилась от головы и побежала по полу, перебирая маленькими механическими лапками. Сознание покинуло меня.

Добавить комментарий