МОЙ ДРУГ

Марк Иванков! Очень рад! – в мое лицо всматривалась морщинистая физиономия в круглых очках.

Голова гудела я не мог понять где я, кто я. Пожилой мужчина пристально наблюдал за мной.

Вы что-нибудь помните? – спросил он.

Я тут же вспомнил как парил в облаках в обличии дракона и еще вереск.

Так и сказал.

Феноменально! – воскликнул этот мужчина. – Даже после двойной дозировки у него сохранились обрывки памяти, я настаиваю на его полнейшем амбулаторном исследовании.

Возле окна стояла Алена, качаясь на каблуках в ожидании, что я скажу. Но я не мог вспомнить ее, не мог.

А меня помнишь, Марк? – не выдержала тишины она. – Я твоя девушка.

Я равнодушно окинул ее взглядом.

У меня отличный вкус, вот что я могу сказать!

Она оторопела, потом так обрадовалась и запрыгала вокруг меня, что профессору, стало неловко и он удалился. Она поцеловала меня в щеку, потом в шею. Так ластилась и жалась ко мне, что мне тоже стало как-то неуютно, я хотел последовать примеру этого очкастого профессора. Но в надежде на то, что ее прикосновения разбудят мою память, я терпел.

Поехали ко мне, – сказала она, выводя меня за руку.

Отчего-то мне было неприятно ее общество, больше всего на свете я не хотел ехать с ней.

Выход нам перегородил здоровенный парень.

Не положено. Марка Иванкова оставить до прихода профессора, высшее распоряжение начальства.

Артем, ты что совсем ошалел?! Ну-ка дай пройти!

Не положено! – повторил как робот парень.

Мы сейчас разберемся кому тут что положено! – закричала Алена и принялась искать свой моноблок.

Она пошла на второй этаж. Артем повел меня в какую-то комнату. Приставив быстро к моей рубашке свой чиптер, я оказался в форме, он выбрал на экране аватар парня с кучерявой бородой и смуглой кожей, подвел к моему глазу сканер, потом тоже самое проделал с собой. Мы были двумя бородочами, только он крутым бруталом, а я худым да еще и с редкой бородкой. Вышли через черный ход, держа в руках короба.

Когда отошли на приличное расстояние Артем сказал.

Слушай, друг, мне жаль, что так вышло, но теперь ты почти овощ и думаю тебе будет лучше там. Поэтому помогаю, понял, но ты должен слушать меня во всем, понял? – переспросил он.

Я кивнул дважды на всякий случай. Мы перелезли через ограду и оказались в храме. Там был лишь один человек, священник.

Где все? – громко спросил Артем.

Священник, видимо, узнав меня, хотя это было невозможно, сказал, что скоро отплытие.

Он рассказал Артему как пройти настоящее подполье. Мы быстро нырнули в алтарь и пошли по подземным туннелям. Артем все время прислушивался нет ли за нами погони.

Мы оказались в лагере повстанцев, я понял, что сейчас начнется война.

Уходите, убирайтесь скорее! – не в состоянии притворятся заорал я, и мы бросились в рассыпную. Артем укоризненно качал головой. Когда же мы встретились он вскрикнул:

Ну, ты и черт, Иванков!

Это был самый крутой комплимент из всех, которые мне когда-либо приходилось слышать.

Да я с самого начала все помнил, не знал, что ты правда помогаешь мне, тебе-то это зачем, Тем?

Думаешь, что ты один такой чувственный и хочешь лучшей жизни, я может тоже не против другой цивилизации.

Его слова оборвались, кто-то ударил его огромной битой по голове. Это были повстанцы. Точно, варвары. У них не было никакого оружия. Они напоминали крестьян с вилами, лезущих на людей с ружьями. Так и здесь. Я видел как люди падали ничком. Безо всякого на них воздействия. У нас были специальые беруши и маски. Мы же были неуязвимы в этом отношении, но абсолютно уязвимы в другом.

Один мужчина, поняв что происходит, оглушил Тему и собирался стянуть с него защиту. Я хотел броситься на него, но что я мог. Когда он уже стягивал с лица коричневую маску, я увидел, как у него спадает защитный наушник. Он начал кашлять и в загибаться, но продолжал делать что делает, я попытался оттолкнуть его, от чего он еще сильнее озверел и набросился на меня. Силы были однозначно не равны. И при других обстоятельствах я был бы трупом, но он уже наслышался удушающего звука и обессилел. Я еле-еле отодвинул с себя почти обездвиженное тело и подполз к другу. Он в то время уже пришел в себя.

Едва опомнившись, он выхватил из кармана бластер и приготовился стрелять, но я остановил его.

Он труп.

Для верности Артем пнул тело ногой. Вокруг нас была сотня убитых повстанцев. Но нужно было спешить к шаттлу.

Я очень боялся, что вскоре увижу нечто ужасное. Все оказалось именно так. Шаттл был разбит вдребезги, но люди не пострадали. Их всех по-одному прививали от религиозного припадка. Я увидел мать. Это была она. Несколько человек охранников и пару медиков. Но на чем мы могли плыть? На шлюпке. Мы не знали что делать. Все наши надежды на спасение рухнули. Я выругался и сел на корточки. Артем сидел рядом. Вдруг к нам подбежала собака, виляя хвостом. Она немного потопталась на месте и скрылась за углом.

На земле было написано: идите за мной. Мы переглянулись и бросились за посланцем. На огромной железобетонной плите было множество секторов. Собака подпрыгнула к диагональному кубику и провалилась в этом пятне. Мы были шокированы, последовали ее примеру. Я сунул руку в черную глубину. И нащупал небольшое отверстие, куда можно было пролезть лишь лежа. Я полез вперед. Это была труба. Я очень понадеялся, что не отходный бокс. Собачка бежала впереди , мы за ней. Проползли так около километра. К концу пути я уже не чувствовал кончиков пальцев, все занемело. Артем начал странно кашлять и хрипеть. Я понял, что он все же отравился ультразвуком.

Мы выбрались на свет, хотя был уже вечер. Мы стояли на огромном берегу и вглядывались в даль. На воде не было даже ряби. Артем побледнел. Мы были спасены и отрезаны от мира одновременно. Где-то вдалеке слышались голоса людей. Я понял, что через несколько минут, часов или дней останусь совершенно один на этом куске суши.

Знаешь, Антон не умер, – прошептал друг. Я понял что у него начался бред.

Какой Антон? – по инерции спросил я.

Антошка твой, тогда в бассейне, – он смотрел прямо в глаза. – Ведь я давно приставлен к тебе, мой друг, очень давно. От того и решил помочь, понял, что сам не рискну, нужен кто-то отчаянный, смелый и обреченный, ты подходил по всем параметрам… – он закашлялся.

И что с ним?

Расколол черепушку, но жить будет, сотрясение, но все нормально.

Я ведь думал, что убил его…

Я знаю. Ты помнишь как лежал в дерьме? Это нужно было для того, чтобы выявить самую яркую эмоцию человеческого организма – это стыд. Они считали его тогда и после. А ты так и не понял, что за тобой следили с самого начала, чтобы ты привел их сюда! – он попытался засмеяться, но боль не давала ему этого.

Но эта девка, она была умнее, она обезвредила чиптер, нас не увидели. Она знала, что мы придем. Все те люди, не живые, это иллюзия, голограммные люди. Где схоронены их медики одному их богу известно.

Я не мог поверить во все сказанное. Я был игрушкой не только в руках режима, но и в руках лжеспасителей. Мне стало горько. Такой долгий путь в никуда.

Вдруг вода забурлила, и нас ее поверхности возник подводный шаттл. Люк открылся и оттуда вынырнуло знакомое лицо Анны.

Отлично справились, я не сомневалась в тебе… пошутила, сомневалось до последней секунды. А это еще кто? – она перевела взгляд на моего увядающего друга.

– Марк Иванков! Очень рад! – в мое лицо всматривалась морщинистая физиономия в круглых очках.

Голова гудела я не мог понять где я, кто я. Пожилой мужчина пристально наблюдал за мной.

– Вы что-нибудь помните? – спросил он.

Я тут же вспомнил как парил в облаках в обличии дракона и еще вереск.

Так и сказал.

– Феноменально! – воскликнул этот мужчина. – Даже после двойной дозировки у него сохранились обрывки памяти, я настаиваю на его полнейшем амбулаторном исследовании.

Возле окна стояла Алена, качаясь на каблуках в ожидании, что я скажу. Но я не мог вспомнить ее, не мог.

– А меня помнишь, Марк? – не выдержала тишины она. – Я твоя девушка.

Я равнодушно окинул ее взглядом.

– У меня отличный вкус, вот что я могу сказать!

Он наглотался звука… волн, не знаю как сказать, но я надеюсь, что не сильно. Побыл без маски всего пару минут и то не снятой полностью, а лишь сдвинутой на бок.

Это плохо, обычно этого хватает, чтобы встретиться с Ним, – но раз уж он до сих пор жив, попробуем его реанимировать.

Мне нравился ее оптимистичный настрой. И с этой минуты я понял, что все плохое осталось позади.

Ну что там? – послышался недовольный мужской голос. – Вы я смотрю не хотите покидать эту грешную землю?!

Скорее, помогите, здесь умирающий человек.

Мужчина вынырнул из люка и помог затащить Артема в шаттл.

Мы погрузились под воду. Там было очень просторно. Несколько комнат типа той, в которой я жил.

Артема уложили в одной и к нему подошла женщина. Она пахла вересковой водой, я потянулся за ней.

Я так хотел, чтобы это была моя мама. Я уже представлял, что она обнимает меня, и мне не стыдно ни перед кем. Я целую ее руки как в детстве. Женщина, чувствуя что кто-то идет за ней, обернулась, потом еще раз.

Это была не она. Я понял, что не она.

Что вам нужно? – строго спросила она.

Просто хотел удостовериться, что с моим другом будет все в порядке.

Не волнуйтесь, все будет хорошо.

Я сидел в одной из комнат, перебирая в своем сознании те картинки о которых мне и говорила мама.

Мы победили. Но была ли эта победа сладкой? Я не знал. Я боялся неизведанного мира в котором мог стать еще менее значимым человеком, чем еще одна единица для страны. Это что-то да значило.

Я так устал. Веки сами закрывались. Я облокотился на стену и начал дремать. Даже сквозь сон я чувствовал запах вереска. Перед глазами мелькали силуэты родителей, Анна в образе лисы, Артем и Алена. Это была каша из ничего. Наверное, моя жизнь и была комом ненужных телодвижений. Кто-то ласково гладил меня по голове. Я слегка отодвинул голову, чтобы стряхнуть видение, ног оно продолжалось. Тогда я приоткрыл глаза и увидел мать.

Она улыбалась. Ее лицо ничуть не изменилось, может она стала старше, но я не заметил, мне было все равно. Мать ничего не говорила, ее глаза наполнились слезами. Она обняла меня и зашептала:

Марк, ты помнишь, ты помнишь…

Я пытался сдерживать слезы, хотел сказать что-нибудь внятное, но понял, что если открою рот – разрыдаюсь. Поэтому, уткнувшись лбом в ее грудь, только кивал.

Все будет так, как мы хотели, помнишь? И отец, и Миша… у тебя ведь есть брат – Миша! Все ждут нас.

Я не мог поверить своему счастью. Кто-то однажды говорил мне, что даже сказке иногда суждено сбыться.

Добавить комментарий